Я механически кивнула головой, рассеяно подтвердив, действительно, я – чудо. Мои мысли были заняты техническими вопросами предприятия.

– Стирать я не буду, – предостерегла я сразу. – Не только за пятьдесят тысяч, даже за пятьсот.

– Не надо, у него есть прачка, он все отдает ей.

– А прислуга у них есть? Муж меня может и не узнать, а насчет прислуги – можете не сомневаться.

Пан Паляновский стал сам не свой. С неослабевающим терпением он рассеивал мои сомнения и страхи. Прислуга есть, но она получит отпуск на месяц, я ее и не увижу. Вместе с мужем в мастерской работал человек, который как раз уволился, вместо него возьмут нового, который меня не знает. То есть, не знает настоящую жену. Гардероб... В моем распоряжении будет целый склад абсолютно новой и почти новой одежды, чтобы мне было не противно ходить в чужих обносках. И обувь тоже.

– Понимаете, – таинственно признался он. – Мы носимся с этой идеей уже достаточно времени. Басенька... то есть, та женщина о которой мы говорим, начиная с зимы, на всякий случай, покупает множество новых вещей, она их не носит, потому что не успевает, а просто разбрасывает по квартире. Несколько дней все валяется на виду, чтобы ему запомнилось. Парики... Вы не против париков?

– Нет. Могу носить. На Замковой площади вы видели меня в парике.

– Понятно, откуда такое сходство! Особые приметы будет легко подделать, у нее есть такая маленькая родинка, под глазом, вот здесь!

Он шлепнул себя по лицу с таким размахом, что чуть не выбил себе глаз. Я согласилась и на родинку.

– А теперь немного помолчите, – потребовала я. – Мне надо подумать.

Вообще-то говоря, мои размышления не заслуживали этого благородного названия. Мешая третья чашку кофе, я пыталась привести в порядок сумятицу в голове. Что я соглашусь, понятно было сразу. Затея казалась безумной, и от этого очень привлекательной. Со мной давно уже не приключалось ничего глупого, теперь было самое время.